Внимание на них Якорьков обратил в последний момент.
— Пулеметам прекратить огонь!..— приказал он Грохареву, хотя можно было еще поддать жару автоматчикам и с десяток их свалить в жнивье к тем, что уже там валялись.
Но было поздно.
Наблюдатели с двух бронетранспортеров специально высматривали расположение огневых точек во время последней атаки и теперь, передав по радио, данные на свои батареи, стали корректировать их стрельбу. Снаряды, прощупывая берег взрывами, вздымали сгустки черно-серой земли и дыма, подбираясь к дзотам, и только на полуостровке во взводе Славина, где за стволом сосны укрылся расчет Закира Шамсутдинова, было спокойно. Его от глаз наблюдателей скрывало упавшее дерево. Якорьков в душе поблагодарил лейтенанта, что тот отыскал так, кстати, для пулемета укромное местечко.
— Товарищ капитан,— позвонил он комбату,— прикажите артиллеристам отогнать эти размалеванные коробки, а то они наведут огонь на дзоты!
— Спокойнее, казак, все бачу,— отозвался Коршевой.— Я уже дал команду.
Через минуту над головой в сторону врага прошелестел первый снаряд. Он упал с коротким недолетом, второй выбросил фонтан земли за бронетранспортерами. Один из двенадцати, выпущенных беглым огнем, пришелся в цель. Ближняя машина, распустив гусеницу, волчком крутнулась вокруг своей оси, вспыхнула, загорелась. Вторая тут же метнулась назад, то и дело меняя направление, сопровождаемая одиночными разрывами...
