Зураб

«Отдохнуть людям надо, харашенько отдохнуть,— горестно вздохнул Зураб, чувствуя, как у самого гудят ноги, что телеграфные столбы, и сокрушенно покачал головой.— Кагда же дадут отдых? За полночь уже, а даже на минуту не остановились. Заведенные, что ли? Чего в штабе думают?!»

Лично о себе он не беспокоился. За минувшие три месяца войны отшагал уже с полтысячи километров, от самого Пинска шлепал по болотам да лесам, не раз попадал в огненное кольцо и вырывался, и с десятком оставшихся от взвода бойцов вышел к своим под Уварово южнее Ельни, потом из армейского резерва попал в этот полк. Бойцам теперешнего взвода испытать такого не привелось, многие из них были в годах, и им особенно доставалось на марше. И за такими приходилось смотреть, чтобы не свалились от усталости, не отстали!..

Он вдруг услышал, как на востоке, почти там, куда шли, грозовым раскатом прокатилась приглушенная расстоянием канонада.

Может, показалось?

Зураб тряхнул головой, будто хотел избавить ее от наваждения, но рокочущий гул вновь докатился издалека, и он ничего не мог понять. Неужто сбились они с направления и пошли не по тому проселку? Он открыл полевую сумку, висевшую с планшетом на боку, взглянул на компас. Нет, фосфоресцирующая стрелка севера легла на девяносто градусов левее доносившейся громовой воркотни, значит, двигались они точно по намеченному маршруту, почти на восток, к Вязьме. Почему же там пальба? Или немцы бомбят город?

Подошел взвод Славина.

—  Кира,— шагнул он к другу и потянулся к его уху,— пачему там стрельба? — шепнул он, показывая рукой вперед.

—  Да черт его знает!.. А вот сейчас ничего не слышно... Может, ветром нанесло?

Зураб молчал: разве в этой кромешной тьме в чем-либо разберешься?!

И вдруг над колонной повис зычный голос Якорькова:
—  Командирам взводо-ов... подтянуть подразделения и  прибавить ша-аг!  Быстре-ее!..

Тут уже стало не до гадания.

—  Подтянись, живе-ей!..— приказал своим Кирилл, сжал локоть Зураба и подтолкнул его вперед; тот спохватился, прыгнул на обочину и заспешил к своему взводу.

Бойцы, встревоженные командой, зашевелились, чуть чаще по хляби зашлепали ботинки и сапоги.

—  Вот и отдохнули, мать твою фашиста за ноги!..— сорвался кто-то из бойцов.

—  Фриц на танках, должно быть, обскакал,— предположил второй,— таперя заставят прорываться!..

—  Прикажут — будем,— спокойно и твердо подтвердил Кирилл,— спешить же с выводами — себе вредить. Так что лучше помолчать...— и не договорил, повернув ухо назад, слушал — там, не далее как в двух-трех километрах, разразилась яростная пулеметно-автоматная и винтовочная стрельба, раздались частые взрывы гранат.

Это было уже что-то новое.

Обычно немцы, преследуя их днем по пятам, пытались разгромить на марше и рассеять, но ночами отдыхали в селах, чтобы с рассветом, позавтракав, через два-три часа догнать на автомашинах и бронетранспортерах и опять завязать бои. Сегодня они почему-то нарушили заведенный порядок, впотьмах ринулись следом за оторвавшимися уже от них подразделениями, и это насторожило.

—  Вот как, робята, и с заду подпирают,— донесся до Кирилла чей-то удивленный голос.

—  А ты что, мил друг, к теще на блины собрался?!

—  Иди ты...

—  А куда?!

Но ссоре разгореться помешал комбат, прискакавший на заморенной кобыленке.

—  До моста, товарищи, с полкилометра,— крикнул Коршевой,— его подготовили к взрыву. Бего-ом... ма-арш!..— и поспешил туда, где разгорался внезапный бой.

Кирилл криво усмехнулся — ничто, казалось ему, не в силах было сейчас заставить вконец изнуренных непрерывными боями и маршами бойцов прибавить шаг, он это чувствовал по своим пудовым ногам, отказывающимся подчиняться. И люди продолжали шагать по-прежнему вразвалку, с трудом вытягивая из грязи раскисшие и непослушные ботинки и сапоги. Шаг, еще один, еще два, и почему-то шаги сделались резвее, зачастили, через минуту проселочная жижа уже вприхлеб булькала под ногами так, словно лопались пузыри в гигантском кипящем котле каши, и Кирилл с изумлением прислушался к своим ногам — они становились будто легче...