Головастенко и Хизанашвили

Зураб, обиженный нагоняем ротного, никак не мог успокоиться, и курил цигарку за цигаркой.

Все правильно, генацвале, зря он приказал двум расчетам «дегтярей» перебраться на новые, более удобные позиции, когда немцы уже поднялись в атаку, рассуждал Зураб. Сделать это следовало минутами раньше, пока те еще накапливались для броска или дождаться, когда Головастенко ударит сбоку, и за оплошность чуть не поплатился. Солдаты воспользовались ослаблением огня и навалились на его стрелков, и если б не кинжальный огонь пулеметов Грохарева, встретивший врага в упор, трудно сказать, чем все бы обошлось.

И тем не менее Зураб себя виноватым не считал.

Его расчеты, добравшись-таки до кустов, что кучерявились на краю продолговатой лощинки у речушки, сумели оттуда, как он и ожидал, так прижать автоматчиков к земле фланкирующим огнем, что те тотчас превратились в раков, выброшенных на берег — стали пятиться, бросая раненых и убитых, пока не убрались совсем.

Подвел его сосед, Головастенко.

—  Я ж тебя, кацо, па-человечески прасил — прикрой, пажалуйста, сваими «дегтярями» моих ребят, пака сменят огневые,— горячился Зураб, зло косясь на шагавшего рядом вразвалочку Остапа, полноватого и плотно сложенного коротыша, тяжело сопящего и отдувающегося.— Пачему сразу не прикрыл, пачему подпустил автоматчиков?!

—  Та я ж тебе уже казав, Зураб, близче хотел щоб подойшлы воны, та шибануть наверняка...

—  Вай ме-е, разве так можно делать! На него люди надеются, жизнь свою даверяют, а у него черт знает что на уме! Хорошо еще, без потерь дело кончилось, а то я бы тебе показал, ка-ак нада выручать в бою товарища!..

—  А що, разве ж мои хлопцы потом не подмогли огнем? — обиделся Головастенко.

Ему бы, уже знакомому с горячим нравом Зураба, промолчать, на том бы и ссоре конец, но он по простодушию своему ничего не учел, считая, раз все обошлось, значит, и волноваться нечего, и вспоминать, а что напустился на них потом ротный, так начальство на то и существует, чтобы глядеть за подчиненными да учить их уму-разуму.

—  Не-ет, кацо, с табой обеда не сваришь!..— окрысился Зураб.— Ему про курицу да орехи на сацивы а он — картошку чистить!..

—  А що воно таке — сациви? — поинтересовался Остап. Зураб было сжал кулаки, но безнадежно махнул рукой и, сойдя с проселка на обочину, стал ждать взвод Славина, положа руку на висящий на шее трофейный автомат. Да, не зря, видно, говорят у них в Грузии, что не тот дурак, кто дом на дереве строит, а тот, кто туда в гости ходит. Зачем было доверяться Головастенко, когда, знал, что тому развернуться — полдня подавай, и все равно сделает не так, как просишь! Вот Кирилл Славин или Грохарев — другие люди: никогда не подведут. Настоящие товарищи! Хоть и в стороне были, а увидели заминку у него, выручили огнем!..

Подразделения растянулись, теперь это увидел даже Зураб, мало обращавший внимания на такие мелочи на марше, но в последние полчаса-час даже ротный не напоминал командирам взводов, чтобы те подтянули строй. Люди еле тянули ноги по грязи, многие, выйдя из рядов, брели обочинами, где было, казалось, посуше, и уже ни на что не обращали внимания. Смолкли разговоры, угасли взбадривающие друг друга шутки, лишь время от времени кто-то помянет черта, споткнувшись о попавшийся корень.