Еще несколько месяцев назад Кирилл смотрел на командиров с завистью, в душе полагая, что их должности и дела сулят неизменно почет и славу, уважение и любовь знакомых и незнакомых, и с нетерпением ждал тот день, когда сам займет один из командных постов. Даже начало войны и грозные сводки с фронтов не остудили его мышление, напротив, он увидел в развернувшихся событиях возможность отличиться среди других, прославиться незаурядным подвигом и стал готовить себя к этому. И только попав на передовую, хлебнув всякого помаленьку, стал постепенно понимать, что война — это прежде всего колоссальные терпение и труд, труд адский и непрерывный, что она требует отдачи всех сил и знаний, оставляя человеку надежду уцелеть и победить.
И он, сознавая свои слишком мизерные возможности в этом грандиозном столкновении двух противоборствующих сил, старался поступать так, чтобы в бою как можно больше нанести урона врагу с минимальными потерями, коль без них уж никак не обойтись.
Не всегда ему это удавалось. Силы были не равны, и хотя начинал он понимать, что противник, не в пример тому, как представлялось, превосходит не только числом и умением, но еще обладает и боевым опытом, хорошо вооружен и может позволить себе ради намеченной цели не считаться с любыми потерями в тот момент, когда он с бойцами только учатся воевать по-настоящему и вынуждены надеяться лишь на себя да мириться с обстоятельствами, в муках и крови постигая тяжкую науку. И тем не менее он, Кирилл, всегда остро переживал даже малую свою неудачу, злился, что не может сделать большего.
Так, несколько часов назад, уже под вечер, когда вражеские автоматчики зарвались и стали обходить огневые пулеметчиков Зураба Хизанашвили, подставив фланг, Славину, он быстро оценил обстановку и тут же доложил Якорькову, что готов нанести противнику внезапный удар с тыла, ползком по кустам преодолев несколько сот метров, и отрезать им путь назад.
— Правильно решил, Кира, грешно бы такой случай упустить,— согласился ротный, но покидать замаскированные окопы запретил.— Лупанешь ты их здорово, верю. Но потом на поле негде будет закрепиться самому, да и не успеешь: у немцев за спиной бронетранспортеры!.. Пулеметами ударь!
С ротным нельзя было не согласиться. Вот если бы против бронетранспортеров у них стояли пушки! Но батареи арьергарду не придали: или не хотели рисковать, или по иным причинам. Вот и шли упряжки полковой батареи в голове колонны, приберегаемые командованием на какой-то другой момент.
Но ничего-о, встряхнулся Славин, придет и его час, а пока надо терпеть, успокаивал он себя, веря и надеясь, что скоро, может статься, через месяц-другой наши силы на фронте сравняются с силами противника, а там уж можно будет и потягаться с ним. А в том, что фрицам тогда не поздоровится, Кирилл не сомневался ни минуты.
