Коршевой, спокойный и мягкий по натуре, удивленно округлил свои добрые светло-серые глаза и в недоумении шевельнул пышными пшеничными усами, но тут же нахмурился, собираясь отчитать ротного за грубость. Однако подумав, что с советом, кажется, опоздал — немцы, уже определив оборону роты, вот-вот нанесут удар, и что-то перестраивать в расположении взводов не только поздно, но и вредно, и старшой прав — ему не следует мешать, а лучше поспешить самому к отходящим ротам и там, на новом рубеже, занять выгодные позиции.
— Черт с тобой!..— в сердцах сплюнул капитан и пошел в глубь леса к лошади, что под узду держал невдалеке ординарец. Уже с седла жестко предупредил:— Но гляди у меня, только не выдержи срок!..— и поскакал прочь.
И в следующую минуту немцы начали обстрел.
Сперва, как бы нащупывая линию обороны, там и тут по кустарнику протрещали разрывы мин, за ними туда же стали падать снаряды, а спустя четверть часа в артиллерийско-минометный дуэт вплелись густые тенора крупнокалиберных пулеметов, и тут началась вражеская атака. Вдали появились пятнистые утюги бронетранспортеров и, сходя с проселка в стороны, стали неторопливо разворачиваться веером, и Якорьков машинально отметил, что не ошибся и комбат, куда и как ударят немцы.
«Вот и хорошо, вот и прекрасно!» — успокаивал себя он, поглядывая то на расползающиеся вширь бронетранспортеры, за которыми следовало несколько цепей солдат, то на речушку с деревянным мостом через нее, которую еще не видели со своих машин фашистские водители.
На нее, эту неприметную издали преграду с заболоченными берегами и бродом у моста, где воды по колено даже после дождей, и легко преодолимую пехотой, но являющуюся препятствием для машин, и делал ставку Якорьков.
Конечно, думал он, можно было за счет загнутых вперед флангов усилить центр обороны, как предложил комбат, но тогда противник, загнав своим огнем обороняющихся в окопы, быстро бы навел через речушку переправу или расчистил заминированный брод, а располагать их скученно он не любил и не хотел. Знал, такое построение обороны ведет к большим и неоправданным потерям, потому и пошел на риск, и теперь, волнуясь, ждал, как станут разворачиваться события дальше.
Поначалу все шло так, как он и ожидал.
Бронетранспортеры, завидя речушку, в воду не полезли даже там, где были подходящие съезды, а остановились, продолжая поливать оборону хлесткими пулеметными очередями, те машины, что к дороге были поближе, повернули к мосту, рассчитывая, видимо, перескочить вслед за головной на другую сторону, но вдруг стали и они. Мост, пыхнув огнем и дымом, выгнулся верблюжьим горбом и вместе с въехавшим на него бронетранспортером, подорвавшимся на мине, рухнул в воду.
«Как по нотам!» — шевельнул губами Якорьков, понимая, что все дальнейшее теперь уже зависит от обороняющихся, но у него не дрогнул на лице ни один мускул.
Наблюдал: вот первая цепь вражеской пехоты обошла бронетранспортеры и быстрым шагом по обе стороны моста устремилась к речке, вот ее встретил прицельный огонь стрелков лейтенанта Хизанашвили, и сразу несколько солдат, словно споткнувшись, прервали бег, вот за первой цепью показалась вторая, третья, они уже заполнили почти всю прибрежную полосу и представляли собой заманчивую цель.
читать далее: Наступление
