Майские дни 1980 года обещали Николаю немало радости. Праздник Победы, близкая встреча с семьей. Но вечером накануне отъезда пришел приказ: помочь афганскому полку перерезать путь банде в глубь страны. Батальону, в котором служил Шорников, предстояло действовать на острие атаки. Его задача: высадиться в провинции Кунар с тактическим воздушным десантом, захватить мост через реку, оседлать господствующие высоты.
Возглавить батальон поручили старшему лейтенанту Владимиру Косинову, поскольку командир капитан Александр Перевалов уехал поступать в академию, а исполняющий его обязанности начальник штаба капитан Николай Олейнич попал в госпиталь после автомобильной катастрофы. Роту принял старший лейтенант Сергей Заколодяжный, передав взвод сержанту Вячеславу Шевлякову. Замполитом батальона на это время было решено назначить старшего лейтенанта Вячеслава Ромайкина, давнего друга и Косинова, и Шорникова: их квартиры в гарнизоне находились на одном этаже.
Без колебаний, спрятав подальше отпускной билет, Николай заявил своему ротному, а теперь комбату, что остается в подразделении. Косинов молча обнял его по-братски...
Сразу же начались напряженные тренировки. Учились быстро покидать вертолет, по вводным отражать атаки «противника». Десятки раз прыгал Шорников с вертолета на горную площадку. С полной выкладкой бежал по узкой тропе с крутыми спусками, с ходу бросался на землю, всякий раз безошибочно выбирая надежное укрытие. Заметив как-то утомленное лицо рядового Баран, участливо спросил:
— Что, Саша, тяжело?
— Трудновато. — Вытирая пот со лба, Баран будто невзначай поинтересовался: — А вы, товарищ старший лейтенант, домой не поедете? Отпуск ведь...
— Отпуск от меня, Саша, никуда не уйдет, — серьезно ответил Шорников. — Дело ждет нас трудное, тут всем надо собраться в единый кулак.
Вечером в роте провели комсомольское собрание. Взял слово и Шорников.
— Я вам расскажу... — Николай окинул воинов взглядом. — Я вам расскажу о своем товарище по училищу — старшем лейтенанте Александре Киселеве, теперь уже, наверное, капитане. И расскажу не потому, что Александр особенно выделялся среди курсантов. Нет, я его помню таким, как большинство наших ребят. Но недавно Киселев совершил поступок, который мы считаем подвигом.
Случилось это на стрельбище. Во время боевого гранатометания один из солдат, находившийся неподалеку от замполита роты, выдернул предохранительную чеку, отпустил рычаг гранаты и... обернулся. Обернулся к Киселеву, хотя до взрыва — три-четыре секунды.
— Бросай! — повелительно крикнул Александр.
Но солдат словно оцепенел. Растерянно смотрит на офицера. Между ними — шесть шагов. Теперь у Киселева лишь одна мысль: успеть выбить у солдата гранату. Рванулся к нему. В тот момент когда Александр схватил его за руку, прозвучал взрыв...
Истекающего кровью Киселева на плащ-накидке перенесли в бронетранспортер, — продолжал Шорников. — Машина помчалась в медсанбат. Один хирург извлекал осколки из ног, другой старался спасти руки, третий зашивал раны на голове и лице. Они оперировали одновременно несколько часов подряд. Уже в окружном военном госпитале, измученный, обескровленный организм сдал: остановилось сердце.
Прямым уколом в сердце ввели адреналин. Когда к Киселеву вернулось сознание, его ожидало новое потрясение: ампутированы кисти рук. Но офицер сумел одолеть удары судьбы. Остался в кадрах.
В наступившей тишине никто не проронил ни звука. Чуть помедлив, Николай закончил свое выступление:
— В свой звездный час Александр Киселев сумел подняться на вершину мужества, на вершину жизни...
История афганской народности
Долина реки
Смутное беспокойство
