Завязавшаяся схватка

Шорников, наверное, прежде увидел на вершине одного из бандитов, чем услышал выстрел.
— Ложись! — крикнул он.
Так начался тот неравный бой.
...Едва Шорников отправил Герилишина к командиру роты — сообщить о завязавшейся схватке, как под плотным огнем душманов обрушились глиняные стены дувала. Замполит с группой перебрался в дом. Конечно, Николай понимал, что позиция для обороны легко уязвимая, служит прекрасным ориентиром для противника, но ничего более надежного поблизости не было. Пробиться к основным силам тоже невозможно— разделявший их выгон бандиты держали под прицелом.

Очередью из крупнокалиберного пулемета враги подожгли крышу. Дым ел глаза, языки пламени вытесняли воинов на улицу. Шорников приказал отступать по арыку к реке, а сам решил прикрывать отход.
—  Я с вами, — подполз к офицеру сержант Шевляков.
—  Командуйте подчиненными. По арыку — и к реке, по ней спуститесь до основных сил.
Такое же распоряжение Николай отдал тем, кто оборонял мельницу.

Глубина арыка позволяла только ползти. А душманы между тем, догадавшись, что добыча ускользает, яростно наседали. Вынужденный экономить патроны, Николай медленно продвигался за группой. Вот уже берег. И тут Шорников заметил, что на речном перекате воины, обессиленные, некоторые раненные — как на ладони. Резко повернулся к преследователям, нажал на спусковой крючок. Но... кончились патроны.
Николай не колебался. Отбросил ставший ненужным автомат, выпрямился во весь рост, шагнул навстречу душманам. Стрельба разом прекратилась. Враги, скорее всего, хотели взять советского офицера в плен. Ближе и ближе озверелые, заросшие до самых глаз лица. Шорников прижал спусковой рычаг гранаты, выдернул кольцо. Теперь, если отпустить рычаг, через четыре секунды раздастся взрыв. Это ему известно еще с первых уроков начальной военной подготовки. Но тогда его учили сразу же бросать гранату. Сейчас, отпустив рычаг, Николай крепко, намертво, прижал ее к себе...
Жить оставалось четыре секунды, которые он отмерил себе сам, спасая товарищей. Перед глазами — снежные вершины Гиндукуша, над ними — огромное, до самой Родины, до родных сибирских просторов, чистое синее небо...

Шевляков уходил с переката последним. Сержант видел, как поднялся замполит. И сразу же понял замысел его, командира, пожертвовать собой ради них, подчиненных. Глаза невольно заволокло слезами, в горле застрял ком. Всегда сдержанный, даже чуть суховатый, Шевляков вытирал пахнувшей порохом рукой мокрые щеки. Когда прогрохотал взрыв, воины, подхваченные быстрым течением, оказались уже недосягаемыми для противника...
Подоспевшие вскоре подразделения разгромили банду. Шорникова нашли у берега реки, куда его отбросило взрывом. Перед ним, навалясь друг на друга, с искаженными лицами лежали душманы, так и не прошедшие последних несколько метров, отделявших их от советского офицера.
Высоким званием Героя Советского Союза отметила Родина подвиг коммуниста, политработника, ценою собственной жизни сохранившего многим матерям их сыновей. Имя Николая Шорникова навечно зачислено в списки роты Новосибирского высшего военно-политического общевойскового училища имени 60-летия Великого Октября.

Ему посвящена песня, которую поют сегодня курсанты:
Он долгу воинскому свято
Остался верен до конца.
И сердцем собственным гранату,
И сердцем собственным гранату,
И сердцем собственным гранату
Взорвал у вражьего кольца.