Внешне Владимир Лаврентьевич и Людмила Григорьевна Неверовы очень похожи. Одинаково добрые глаза, застенчивые улыбки, мягкие манеры. Общительные, доверчивые. После нашей первой неторопливой беседы мне показалось, что знаю их давно, хорошо, и уже не оставалось сомнений — в очерке о Герое Советского Союза Неверове обязательно должен быть рассказ о его семье...
В тот вечер Владимир Лаврентьевич возвратился домой раньше обычного.
Поинтересовался, все ли в порядке у детей, включил телевизор. Будто между прочим сообщил:
— Приказ пришел. Завтра начинаю сдавать должность.
Людмила Григорьевна почувствовала, как вдруг ослабли, словно сделались ватными, ноги, внутри похолодело. Она знала, какой приказ ждали в полку со дня на день, готовила себя к этому, но все равно известие ошеломило ее. С трудом пересилив волнение, внешне спокойно спросила:
— В Афганистан?
— Конечно, — ответил муж.
С этой минуты Владимир и Людмила думали только друг о друге, совсем забыв о себе. Он старался представить, насколько трудно будет ей жить в гарнизоне без пего. За старшим сыном Андреем надо присматривать. Учится парень неплохо, с поведением тоже проблем нет. Но возраст его не случайно называют переломным. Отцовский глаз сейчас особенно необходим. И Наташа уже школьница, часто обращается за помощью. А у Людмилы работа не такая, где можно находиться «от» и «до». У детского врача в военном городке всегда забот по горло, нередки вызовы среди ночи.
Людмилу же целиком поглотила тревога за мужа. Ведь там, в Афганистане, — война, хоть и необъявленная. Напрасно накануне подруги старались успокоить: у него, мол, должность такая, что не придется ходить в бой. Ее Володька из тех, кто будет не посылать, а водить подчиненных в атаку.
Сразу же вспомнился один неприятный день.
Она тогда позвонила Владимиру, что у Наташи жар. Муж обещал вернуться побыстрее. Пришел, однако, поздно. Встретив укоризненный взгляд жены, пояснил:
— У меня солдат тяжело заболел.
— Но это же твоя дочь! — вспылила Людмила в сердцах.
— Им я тоже отец. Они меня батей называют. И рядом с ними матерей нет. — В его голосе прозвучал мягкий упрек.
И еще вспомнилось. Как-то Владимир не явился ни на обед, ни на ужин.
Возвратился домой после полуночи, устало произнес:
— В поле выезжал. У тыловиков неувязка получилась, обед не привезли. С трудом солдат накормил.
— А сам?
— О чем ты, Люда? Разве в такой обстановке пойдет еда на ум?
Таких примеров у Людмилы много. Раньше они рождали тайную гордость, теперь — тревогу. Владимир ведь и там, в Афганистане, не изменит характер, будет стараться прикрыть своих ребят. А прикрыть без риска нельзя, значит, примет огонь на себя.
Щедрый подарок судьбы (продолжение)
