Это был путь целого поколения

Вполне возможно поэтому, что содержание «Игры и войны» не носит сугубо личного характера. Конечно, я описывал события своей жизни тех лет, свою семейную хронику, своих знакомых, себя самого, своих друзей и недругов. Но эти события, человеческие отношения, мысли неразрывно связаны с жизнью моего поколения, всех моих сверстников, прошедших трудный и долгий путь от фашизма к антифашизму. Это был путь целого поколения. Значит ли это, что моя книга является биографией поколения?

В какой-то мере — да: биографией поколения, которое война лишила возможности играть. Перечитывая ее, я подумал еще и о том, что борьба за мир, в наши дни не менее актуаль¬ная, чем в те далекие военные годы, тесно связана с борьбой за социализм. Мне пришло это в голову, потому что я неожиданно для самого себя понял: социалистическое мировоззрение формировалось у меня по мере того, как я приходил к антифашистским убеждениям и на¬чинал осознавать, что борьба с фашизмом равнозначна борьбе за мир и социализм. Хотя равенство тут не математическое, и это следует учитывать.

Стало быть, в моей книге есть нечто, не потерявшее значения и сегодня? Не знаю, хотя считаю, что проблемы, волновавшие наше поколение, актуальны и сейчас: я имею в виду связь между борьбой за социализм и борьбой за мир. С другой стороны, слово «игра» немыслимо без слова «мир», самого важного слова в нашей сегодняшней жизни. Мне хотелось бы, чтобы читатели моей книги поняли, что война — это враг игры, подавляющий и уничтожающий фантазию. Поэтому мы боремся с войной, мы хотим, чтобы мир окончательно стал антифашистским, чтобы в нем жила игра. В освобожденном мире, о котором мечтал Маркс, в мире, где будет построен коммунизм, игра станет вечной. Это конкретная, земная, осуществимая утопия. Ради этого мы и стали антифашистами,' противниками войны. Я хочу, чтобы в 1985 году, когда выйдет эта книга, в год сорокалетия победы над фа¬шистской Германией, она воспринималась как призыв к миру.