Игра и война

Я писал эти заметки не для того, чтобы их публиковать. Я писал для сына и считал, что то, о чем я пишу, имеет отношение только ко мне и к нему, ведь он расспрашивал меня, как я попал мальчишкой в партизаны, как стал антифашистом. Потом кто-то сказал, что эти сто пятьдесят страниц представляют интерес и для других, не только детей, но и взрослых. Возможно, так получилось потому, что я писал больше о войне, чем об игре. А может быть, и потому, что все, и взрослые и дети, понимают: война по-прежнему грозит уничтожить игру, так же как это было в тридцатые годы, годы моего детства. Я решил отнести свои сто пятьдесят страниц в издательство.

«Игра и война» была опубликована несколько лет назад. Теперь книга пришла к советским читателям. Я рад, что ее перевели в Советском Союзе, и пишу это предисловие, как некое длинное дружеское посвящение. Вот уже тридцать лет меня связывают дружеские отношения с Советским Союзом. Тридцать лет назад, в конце октября 1953 года, я впервые приехал в Москву. Помню свое волнение, когда рано наступившим зимним вечером я увидел в свете прожекторов разве¬вающееся над Кремлем красное знамя. Это вол¬нение я испытываю каждый раз, когда прихожу на Красную площадь. Но тогда я испытал его впервые, к тому же это были годы «холодной войны». С Советским Союзом в то время почти не было контактов, туда трудно было попасть.
 
Я добирался до Москвы очень сложным путем: через Вену, потом поездом до Праги, где сел на самолет голландской авиакомпании. Так началась моя дружба с Советским Союзом. С тех пор я приезжал в Москву много раз, побывал в Алма-Ате, Новосибирске, Ереване, Тбилиси, Архангельске, Таллине. В Москве и Ленинграде у меня много друзей; среди незнакомых людей — на улицах, в магазинах, в театрах — я чувствую себя таким же, как они, счастливым или огор¬ченным в зависимости от обстоятельств каждого конкретного момента или дня. Разве не говорит это о том, что у меня должно возникнуть взаи¬мопонимание с советскими читателями? Трудно писать о собственной книге. Я пере¬читал ее, думая о тех, кто будет читать ее по-русски. Мне кажется, что следует обратить вни¬мание советских читателей на два обстоятельства, не нашедших отражения в моем рассказе о судьбе мальчика, ставшего антифашистом, ибо рассказ этот обрывается тем днем, когда этот мальчик становится участником Сопротивления. Во-первых, партизанское движение, о котором в книге не говорится, было по существу войной против итальянских фашистов, против фашистского режима; этой войне предшествовала по¬литическая подпольная борьба, возникшая еще до вторжения немцев, когда фашистский режим еще крепко и уверенно держался в седле.

Таким образом, шла активная идеологическая борьба, подготовившая благоприятные условия для ре¬шительного поворота к антифашизму. Во-вторых, юные итальянцы приняли участие в этой борьбе именно потому, что увидели в ней противоборство режимов, совершенно очевидный клас¬совый конфликт. Молодежь должна была выби¬рать, в каком обществе жить после двадцати лет фашизма; в ряды борцов Сопротивления ее приводило прежде всего желание изменить общество. Думаю, что ее участие в Сопротивле¬нии имеет огромное значение, ибо оно доказывает, что патриотическая борьба в Италии бы¬ла одновременно и революционной борьбой про¬тив старого общества, за новую жизнь.