Настал день выдачи членских билетов

Настал день выдачи членских билетов, если не ошибаюсь, выпущенных специально для нас, балилл. Я не внес денег и сказал, что не буду брать билета. Я и сам не понимал как следует, почему это сделал, ведь я все еще хотел, чтобы мы выиграли войну, но не лежала у меня душа к этому билету. Меня вызвал к себе директор гимназии Луиджи Сассо, в кабинете директора сидел и его заместитель, дон Барцаги, славный священник, впоследствии я узнал, что он был убежденным антифашистом. Директор решил избежать неприятностей, и они с доном Барцаги уговорили меня взять билет при условии, что взнос заплатит школа.

Я хотел объяснить, что дело вовсе не в деньгах, но у меня не хватило мужества, да я бы и не смог толком изложить мотивы своего отказа. Я получил билет и медальон с изображением Муссолини в шлеме и надписью «Dux»*, который казался мне ценной вещью. Во втором классе, в январе, к нам пришли два брата: Джованнино и Пиппо Ломацци, с которыми я сразу подружился. Они жили рядом со мной, на улице Вивайо, и мы стали часто видеться. Дни, проведенные у Ломацци,— одно из лучших воспоминаний моего детства. У них был еще и старший брат, Луиджи, который охотно общался с нами, а младшая сестра Карла угощала нас всякими вкусными вещами. Мы никогда не занимались вместе, а только играли и вытворяли * «Dux» (лат.)— вождь, руководитель. при этом все, что хотели. Пиппо и Джованнино отлично рисовали и делали это с большим юмором: однажды, оставшись дома одни, мы решили расписать стены их комнаты.

Когда вернулись родители, они вовсе не рассердились, наоборот, их очень позабавили действительно остроумные рисунки. В их семье тоже не все шло гладко, у родителей была маленькая литейная мастерская, которая еще следовала ремесленным традициям и имела даже собственный художественный почерк, но она с трудом выдерживала конкуренцию с крупными промышленниками. В доме Ломацци тоже царила атмосфера ненависти к фашизму. Сыновья откровенно высказывались за англичан, я спорил с ними, защищая свою позицию, но не говорил вслух о терзавших меня сомнениях. Эти споры очень помогли мне. Мой отец каждый вечер слушал Лондонское радио и, когда у англичан не ладилось, очень огорчался. Иногда я сердился на него: как можно хотеть нашего поражения? Между тем я чувствовал, что моя собственная позиция продиктована упрямством, основанным на убеждении, что Англия, как и Франция, богатая страна.