Я подружился с двоюродным братом

Я подружился с двоюродным братом, моим ровесником. Другой двоюродный брат, старший, который еще несколько лет назад жил у нас и к которому мы относились как к родному брату, служил на Сицилии в чине младшего лейтенан¬та. Война шла где-то рядом. О ней говорили, и я тоже принимал участие в этих разговорах, мне хотелось внести для себя в этот вопрос ясность. Тем не менее я принял решение: раз уж война началась, мы должны исполнить свой долг и победить.

Я с жаром защищал свою позицию, но чувствовал, что что-то здесь не так, победить не так уж просто. Я выписывал в отдельную тетрадь названия потопленных английских судов. Мне было тревожно. Я никогда не собирал марок и вообще ничего не коллекционировал. Но теперь я стал коллекционировать потопленные крейсеры и торговые суда. Что за люди плавали на них? В первом классе гимназии я попал к учительнице литературы, которой, как мне казалось, я понравился. Но длилось это недолго. Через несколько дней после начала учебного года она резко, оскорбительно и зло отчитала некоторых моих одноклассников за то, что они носят слишком короткие шорты. Мало этого, она заставила меня встать на парту, чтобы продемонстрировать всем мои шорты, не доходившие примерно на тридцать сантиметров до колен. Такая длина годилась. Я почувствовал себя страшно унижен¬ным, и у меня возникла острая неприязнь к грубой учительнице.

Так зародилась моя ненависть, незамедлительно ставшая взаимной. Теперь у меня не укладывается в голове, как могла она все три года в открытую ненавидеть меня. Класс был не такой, как в начальной школе, большинство ребят происходили из зажиточных семей. Но я все равно сразу же примкнул к самым озорным и непокорным. Это был способ дать отпор учительнице, я должен свести с ней счеты во что бы то ни стало. Однажды она задала нам сочинение о летнем отдыхе, и я, естественно, написал о своих каникулах в Альпино, закончив фразой Д'Аннунцио. Я слышал ее от брата и помнил наизусть: «Холмы отражались в озере и казались пирамидами, окружен¬ными величественной оградой из плюща».

Я поставил эту фразу в кавычки, и, конечно же, она выглядела нелепо в конце сочинения одиннадцатилетнего мальчишки. Но мне она нравилась, а возможно, я захотел пощеголять ею. На следующий день в присутствии всего класса учительница подняла меня на смех, я возразил, что это слова Д'Аннунцио; она разо¬шлась еще пуще и заявила, что я сам их придумал. Тогда назавтра я принес в класс книгу Д'Аннунцио, встал и громко прочел эту фразу. Ребята засмеялись, а учительница рассвирепела. Этого она уже никогда не могла мне простить.