Война вошла в наш дом

Война вошла в наш дом. Начались бомбежки. Если память мне не изменяет, 28 октября Милан бомбили в шесть часов вечера. Я возвращался на велосипеде с урока фехтования, сире¬на застала меня в начале проспекта Монфортё, поблизости от площади Сан-Бабила. Самолеты были уже над городом, и слышались первые взрывы. Я прикинул, что за несколько минут доберусь до дома, там мне будет надежнее, чем в первом попавшемся бомбоубежище. Я не испы¬тывал страха, скорее какое-то странное чувство риска и зависимости от случая.

Там ли, здесь ли, важно, чтобы повезло. Но лучше там. Я продолжал крутить педали. Все произошло мгновенно. Я услышал оклик — это был отец. Он тоже спешил домой. Взрывы участились, отец заставил меня слезть с велосипеда, мы укрылись в подворотне, и в этот момент оба увидели, как над нами пролетела бомба. Она упала на пло¬щадь Монфортё, в двухстах метрах от нас. И еще ближе от нашего дома. Мы заволновались, не попала ли она в наш дом. Во всяком случае, летела она в этом направлении. Грохот взрыва раздался где-то совсем рядом. Отец никогда не терял самообладания, он сохранил спокойствие и на этот раз, посадил меня на раму и сказал, что нужно поехать посмотреть, что произошло. Не обращая внимания на продолжавшуюся бомбежку, мы поехали по пустынной улице и не проронили ни слова, пока не выехали к тому месту, где проспект, расширяясь, выходит на бульвар Бьянка-Мария, перед самой площадью Монфортё. Наш дом был на месте, его ударило взрывной волной, но он устоял. Несчастье слу¬чилось с домами напротив. Мама и сестры спустились в подвал, в укрытие.
 
Наша квартира по¬страдала только сверху. Стекла — вдребезги, с потолка обвалилась штукатурка, люстры попадали и разбились, но стены выдержали. Мы вернулись на площадь Монфортё, и там я впервые увидел военные руины. В темноте пылали два огромных дома, стоявшие по краям площади. Люди говорили, что под ними много мертвых и засыпанных заживо. Прибыли солдаты, скверно одетые, в руках у них не было ничего, кроме лопат. И одна-единственная пожарная машина. Отец отослал меня, а сам остался помогать как мог. Выглядел он сурово и непреклонно. Дома мать сразу мобилизовала нас убирать штукатурку, битое стекло, заделывать картоном оконные рамы.