Часто мои мысли витали далеко

Часто мои мысли витали далеко: сколько раз я задумывался о домашних делах, о бедах, которые на нас обрушились. Одиночество томило меня, я, пытаясь преодолеть его, озорничал. Отметки по поведению у меня всегда были на грани неудовлетворительных, зато дома я был тише воды и ниже травы. Моя мама после разговора с учителем никак не могла понять, почему в школе я такой неуравновешенный, ведь дома я спокойно читаю или занимаюсь музыкой.

Думаю, что мне в жизни не привелось пережить более тягостных часов, чем в те школьные времена, когда на уроке я терял нить рассуждения преподавателя и впадал в оцепенение или начинал размышлять о том, что еще смутно ощущал: о неприемлемых для меня чертах буржуазного мира, к которому я принадлежал от рождения, о фашизме, ненавистном моим родителям, о том, в каких разных условиях живут окружающие меня люди. Но здесь я несколько забегаю вперед. Подобные мысли стали приходить мне в голову уже в гимназии. В начальной школе это были смутные ощущения, накатывавшие на меня волнами.

В ту пору учителю удавалось заставить меня слушать. Но было и другое. Несколько раз нас заставляли одеваться в форму «Балиллы», что само по себе не вызывало у меня отвращения. Но форма, которую нам выдавали (конеч¬но, за плату), была мне велика, гольфы спадали, уродливые ботинки из желтого картона (так мне по крайней мере казалось) натирали ноги. Каждый из нас прилаживал форму, как мог, во время сборов мы часами стояли на холоде. Может быть, и не всегда было холодно, но мне запомнились только холод, сырость, зима, голые посиневшие ноги у меня и моих товарищей, ощущение бесприютности. Де Реджибус не оставлял в покое даже учителей, постоянно призывая их к большему усердию. Мы выходили из школы (что само по себе нас радовало) и часами, до изнемо¬жения шагали по городу без всякой цели. Так мне запомнилось. Это убогое времяпрепровождение было не по мне: какое мне было дело до истошно орущих синьоров, которых мы ходили встречать? Мы каждый раз надеялись, что будет лучше, но становилось все хуже. Не было у меня ничего общего и с теми гнусными типами, кото¬рые однажды встретились мне на ярмарке Бастиони-ди-Порта-Венеция.