Дети пили чай, пели песни. Я тихонько вышла из класса и спустилась к себе. На письменном столе среди прочих бумаг лежали тетрадные листочки с ответами пятиклассников на вопрос «Что бы ты сделал, есл бы все мог?». Ответы они  принесли вчера после ужин
«Если бы я все могла, я бы поехала в Чили и
осво-
бодила коммунистов, а фашистов бы убила»-
«Я бы отменил папиросы и водку, съездил посмотрел на Ленина».
«Освободила всех детей мира, которые мучают всяких болезней и добывают пищу на помойках, в грязной одежде».
«Я бы стал моряком и еще разводил бы построил коммунизм».
«Сделал так, чтобы не стало алкоголиков, никое и воров».
Тотчас ответила другая. Я видел, как глянула в окно, и мне стало не по себе. Было поверье, что старуха может. Дурную болезнь, и поэтому, может мы не лазили в огород, я никого не встретил. Зачехленные снегомые дома — как близнецы. Почти у каждого |3датые сосновые чурки, узкие тропинки от палисадников горы снега. Сквозь щели
на Дорогу падали желтые полоски света, ''поднявшись на пригорок, увидел я свой дом, в пивших сумерках похожий на старуху, повяжи белым платком. Слепо, будто заклеенные. Четырем, глянули заледенелые окна. У ворот примяло, как делал это тясячу раз, просунул руку за и открыл заложку. Во дворе остановился. В гла-абросились дыры в заборе, точно выломанные зубья расчески. «На растопку рубили»,— вскользь подумал. Надо было приехать и дров привезти. И от колодца юг отдолбить, вон как наросло. Мать всегда ресли снег нарастал вровень со срубом. «Того гляди в колодец сорвешься»,— говорила она. Ч помедлил, не решаясь заходить в дом
Мы подошли к воротам Когда их лишили А в жизни они дети Матросов было мало День моего рождения В ограде нет Узнаю, в отца В избе появились А ты учись, Я отправился в детдом
|
