Солдаты громогласно пели «Роземунде» топали сапогами. Четверо мужчин вошли. На рукавах шинелей у них были надеты
 «Полиция». Солдаты приветствовали их появление, и кто-то тянул полицаям фляжку: «За ваше, «Что — шнапсик? Ух, хорошо»,— загомо полицейские и, стягивая варежки, потирая, пристроились возле солдат. Нина очнулась.— Растерянно думал Володя, вгля-ваясь в молодые лица полицейских.— Почему дЫ с немцами? И значит — против нас? Предатели! Подлые предатели!»
Володя отвернулся. Заскрежетали стискиваемые тормозными колодками колеса. Показался знакомый перрон гатчинского вокзала. Стукая прикладами винтовок о затоптанный, грязный пол вагона, полицейские прощались с солдатами. Подождав, когда они выйдут, поднялись и Володя с Ниной.
...Вот тут он дожидался в тот счастливый день ее приезда. Наверно, и Нина об этом подумала: они взглянули друг на друга, улыбнулись коротко и печально.
В Химки пришли, когда ранние зимние сумерки уже начинали обволакивать дорогу и заснеженные деревья вязкой, морозной, фиолетовой дымкой. Вот и околица. Володя еще издали увидел высокие стойки качелей, которые когда-то сладил дед Иван. Химков-ские все торопили его, а дед медлил, высушивал, а потом шлифовал легкие и звонкие от крепости шесты-Держалы...
— Володя, что это? — Нина замедлила шаги.
Снег. Ветер. Они шли, едва находя дорогу. Я впереди или позади слышался натуженный рев телей, и Володя с Ниной перебирались чере бугры, насыпанные вдоль дороги, и тут же . Оба были в снегу: с двух шагов не увидишь, в такой темнотище, да при снегопаде — и под
Вовремя вы пришли Счасливый парень А бабушка семенит Тропинка, В продуваемом ветром Мостик и овраг где-то здесь Я родился на улице Дети строго, молчаливо Они шли вдоль Невы Война продолжалась
|
