Тропинка, как и говорил Пургин, вывела их в парк, примыкавший к Поселку. Еле передвигая ноги, они брели по темному, погруженному в сон Поселку. Там и сям виднелись разрушенные и сгоревшие дома, засыпанные снегом,  исковерканные, разбитые снарядами автомобили, перевернутый вверх гусеницами трактор...
— Сюда,— сказал Володя, сворачивая в переулок. Озираясь, они прошли мимо развалин одного
дома, второго и свернули во двор третьего.
Было страшно. Сунутся они в подвал, а вдруг еще кто-нибудь есть?! Где-то оно тут, прикрытое листом железа окошко в подвал... Темнотища. Опустишись на колени, Володя шарил руками. Вот, кажется. Вместе с Ниной они потянули и ротили железо. Открылась горловина окна. Достал фонарик, посветил вниз: топчан в углу, горка дров. Чувствуя, что вот-вот он заснет, сполз в подвал, помог Нине. Закрыл окоШ
Так не терпелось побыстрее оказаться на полустанке, ехать, добираться до деревни Химки!.. Но такой был приказ — побывать на «толчке». Они еще издали увидели небольшую толпу закутанных в платки женщин и пожилых мужчин, среди которых виднелись редкие фигуры немецких солдат. Пар столбом, бурые, ошпаренные морозом лица. Володя шел впереди, Нина за ним. Оба прислушивались к голосам, запоминали цены. Если задержат патрули, будут знать, что и сколько стоит. Ведь они оттуда идут...
И вдруг Володя будто споткнулся. Нина дернула его за рукав и сама поглядела туда, куда глядит Володя. На заиндевелой стене церквушки висело объявление: «Двадцать восьмого декабря неизвестными саботажниками было повреждено средство связи. Так как вредителей нельзя больше терпеть...»
ина потянула его, но Володя лишь подошел к церкви ближе:
С трупами. На этих — гробов
тило.
— В свою родную Германию везут!
ухмыльнулся Володя.
Ирка Великий Ленин Вовремя вы пришли Счасливый парень А бабушка семенит В продуваемом ветром Солдаты громогласно пели Мостик и овраг где-то здесь Я родился на улице Дети строго, молчаливо
|
