Очнулся Федор Иванович от неприятного ощущения: кто-то тянул его за голову. Открыв глаза, увидел высокое небо, возбужденное лицо санинструктора сержанта Куцего, пытавшегося сорвать с командира шлемофон. Сгоряча сержант не обратил внимания на туго застегнутый ремешок ларингофонов.
— Что ты делаешь, Боря? Ты же меня задушишь, — негромко, но внятно произнес Пугачев.
— Так ведь слышите, как стреляют, товарищ капитан! А шлемофон на песке хорошо заметен, — от волнения скороговоркой выпалил сержант.
Куцый оттащил офицера к реке. Вокруг кипел бой. Боевые машины, афганские солдаты и наши разведчики, залегшие вдоль кромки левого берега, вели огонь по кустам, откуда палили враги из пулеметов, автоматов, винтовок. Объятая пламенем командирская БМП медленно катилась по песку вперед в сторону от колонны.
Пугачев пошарил около себя правой рукой, но не нащупал ничего, кроме обжигавшего, раскаленного на солнце песка.
— Где мой автомат? — спросил сержанта.
— Не знаю, товарищ капитан. Его с вами не было.
— А афганский командир жив?
— Убит гранатой.
Метрах в двадцати от них стоял, слегка покачиваясь, Кноль — почему-то по пояс голый, без шлемофона, правое плечо и половина лица в крови.
Из накладных карманов на брюках Федор Иванович вынул два индивидуальных пакета, отдал Куцему:
— Помоги Косте, он ранен.
— Сейчас, сейчас, товарищ капитан...
Сержант передвинул офицера в небольшое углубление, в котором ноги Пугачева по самые бедра очутились в воде.
— Как себя чувствуете, товарищ капитан?
— Теперь совсем хорошо, — ответил Федор Иванович, ощутив приятную прохладу. — Помоги Косте.
— Сейчас, сейчас, — торопливо повторил Куцый и пополз к Кнолю.
Все тело Пугачева ныло, в голове звенело. Он попытался включить портативную радиостанцию, которая висела у него на боку, но вскоре понял, что рация безнадежно повреждена. Оставалось ждать возвращения сержанта. С трудом перевернувшись на живот, Пугачев не отрывал взгляд от долины.
Подожженная БМП командира наполовину съехала в реку, задрав корму. Рядом таскали ведрами воду и лили ее на машину техник роты прапорщик Заец с двумя бойцами, заслоненные корпусом другой БМП. В густом облаке дыма и пара языки огня уже исчезли.
«Молодец Миша», — подумал Пугачев о технике роты.
Боль усиливалась. Сжав зубы, Федор Иванович приподнял ноги из мутной воды. Брюки во многих местах порваны, в бурых разводах.
Вернулся сержант Куцый.
— Что с Костей? — спросил командир.
— Ранен в плечо и голову.
— Перевязал?
— Да.
— Теперь давай меня. Куцый виновато опустил голову:
— У меня нет больше индивидуальных пакетов.
— Ладно, потерплю, — постарался улыбкой успокоить воина Федор Иванович. — Вызови ближайшую к нам машину.
— Слушаюсь, товарищ командир.
Выполнить приказание сержант не успел: совсем рядом просвистели пули.
Тем временем невдалеке, качнувшись, остановилась БМП. Из машины бросились к Пугачеву прапорщик Шафарук с солдатом, но тут же замерли от резкого окрика офицера:
— Назад! Куда под пули лезете?!
Читать дальше
