.jpg)
Игорь посмотрел на десантников, пряча улыбку, чтобы нечаянно не спугнуть песню, покосился на часы. Еще несколько минут — и пора в обратный путь.
Как хороши горы в эту полуденную пору! Снежные вершины, такие близкие, неприступно-манящие. Слепит солнце, отражаясь тысячами разноцветных бликов в ледниках, искрится в далеком ущелье едва заметная змейка реки. И всегда рядом с ощущением этой первозданной красоты при восхождении соседствует едва уловимое опасение — немалая высота для тех, кто до недавнего времени видел горы разве что в кино. А их, жителей равнин, как шутит иногда Игорь, в роте большинство. Да и сам он впервые понял, что такое настоящие горы, только здесь, в Афганистане.
Запорожан направился к рации — доложить комбату об окончании занятия. Как раз кстати: его вызывал гвардии майор И. Александров.
— По сведениям афганских разведчиков, на вашем участке возможна встреча с душманами, — сообщил комбат. — Двигаться по ущелью на северо-запад, усилить наблюдение, действовать по обстановке...
Далеко, на сотни километров, раскинулась долина Панджшер. Словно стражи-великаны подпирают над ней небо вечными снегами вершины хребта Гиндукуш, в переводе — Индийской горы. Древние легенды рассказывают, будто когда-то здесь, в темных скальных пещерах, в шахтах, сохранившихся с незапамятных лет, прятали несметные сокровища воины Александра Македонского. А сейчас пещеры превратились в убежища для «борцов за веру», «служителей корана», или, попросту говоря, бандитов, головорезов, обученных в соседнем Пакистане, вооруженных до зубов новейшим оружием с иностранными клеймами.
Именно здесь бесчинствовали диверсионно-террористические группы Ахмад-шаха Масуда, безжалостно расправляясь с истинными патриотами республики, с активистами Народно-демократической партии Афганистана, со всеми, кто поддерживал народную власть, апрельскую революцию. Грабили кишлаки, сжигали школы, издевались над мирными, ни в чем не повинными жителями, устраивали засады на единственной дороге через горный перевал.
Еще до приезда в Афганистан Игорь читал в газетах о зверствах душманов, с болью в сердце смотрел телерепортажи из ДРА. И все же реальность потрясла его масштабами, глубиной страданий народных. Не раз воочию видел кровавые следы бандитских налетов на мирные кишлаки, разрушенные мосты, плотины, задыхающиеся без воды поля. Шагал по развороченным минами дорогам, мимо обугленных крестьянских домов, отравленных колодцев, почерневших остовов машин, так и не довезших продовольствие, медикаменты, другие товары первой необходимости в отдаленные районы страны.
Выполняя вместе с товарищами интернациональный долг на израненной афганской земле, Запорожан всем существом вонял, что фашизм с его звериным обличьем еще не искоренен до конца. И еще понял, насколько необходима их помощь, чтобы защитить здесь завоевания революции, продолжить строительство новой жизни.
