Сопротивление врага

Именно здесь, в Афганистане, Игорь отчетливо понял, сколь много значит он для своих воинов. От него, командира, прежде всего зависит, чтобы подразделение не только полностью выполнило задачу, но и не потеряло ни одного человека. А для этого надо воспитать из доверенных ему людей истинных солдат — умелых, стойких, ловких, находчивых, обучить их отлично владеть оружием.

Когда Запорожан пришел в роту, то обратил внимание, что кое-кто из десантников на учениях, в реальных боевых действиях ведет себя этаким рубахой-парнем. Рванет на груди тельняшку, и была не была — сам черт ему не брат. Не сразу убедил молодой командир таких «героев» в том, что между подлинной отвагой, самоотверженностью и глупым безрассудством, нарочитой смелостью — дистанция огромного размера. Гораздо проще, внушал Игорь, без надобности броситься в огонь или воду — ума здесь не требуется, чем пойти на риск, все рассчитав, подкрепив решительность отточенным мастерством. Смелым сопутствует удача, а умелым — вдвойне.

Правота гвардии старшего лейтенанта подтверждалась позже, когда рота, завершив боевую задачу, возвращалась без потерь. И десантники еще старательнее, настойчивее во всем следовали наставлениям своего командира, платили ему уважением, доверием. А Игорь радовался, когда видел, как взрослели вчерашние мальчишки — мужали, росли идейно.
Однажды Запорожану в кишлаке, где только что похозяйничали душманы, попалась листовка, изготовленная в Пакистане. На ней рисунок — советский солдат с автоматом, на штыке которого — афганский ребенок. На очередном политическом занятии показал листовку воинам. Сначала смотрели безмолвно — не находили слов от возмущения. Гвардии старшина Валерий Смирнов, заметно волнуясь, произнес:
— Лгать — единственное, что им осталось. Потому их и ненавидят, потому и горит у них под ногами земля, что за душой у бандитов ничего нет, кроме страха за кровавые злодеяния да щедрых посулов из-за границы.

О многом говорили тогда воины. Вспоминали, как помогали афганским крестьянам поднимать из руин дома, школы, разрушенные душманами, как делились продуктами с полуголодными местными жителями. Говорили о жестокости врагов революции, которые сродни гитлеровским головорезам, рассуждали о своем долге воинов-интернационалистов. А Запорожан слушал, всматривался в глаза солдат, полные гнева, возмущения, желания до конца выполнить этот долг.

...Сопротивление врага постепенно слабело. Не получилось у душманов застигнуть десантников врасплох, затянуть вокруг них кольцо. Группа, посланная Занорожаном в обход, ударила по противнику с тыла. Дружным натиском сломили сопротивление бандитов. Где по одному, где группами мятежники вылезали из укрытий, бросали оружие.
К вечеру в ущелье воцарилась тишина. Рассеялись облака, над гребнем гор повисло огненно-красное полотнище сверкающих лучей. Но не красоты природы переполняли сердце командира — радость, что победой закончился бой, что выполнена задача и что, главное, в роте нет потерь.