— Это новый подвиг Геракла! — Шурик с собачьей преданностью глянул приятелю в глаза.— Потом, когда-нибудь, Гера, на стене школы будет бронзовая доска с надписью: «В этой школе учился выдающийся человек нашего  времени...»
— Заткнись.— Рогов натянул ему кепку на уши.— Метку сделали?
— Две! — выпалил Шурик.— Весь урок рисовал. Как ее — почтой?
— Вручить лично,— распорядился Рогов.
Мальчишки ушли. Грека поглядел на Американские горы. Это громадное сооружение, возвышающееся в парке Госнардома над постройками и деревьями, влекло его к себе как магнит: великий аттракцион!
говорят, такого больше во всем мире нет. Зимой аттракцион не работает, но в мае его откроют, и по крукухне; вся она была накрахмаленная, наглаженная — кофта с высоким воротником, и белый-пребелый передник, и сама юбка. Иногда Володе казалось, что и сама бабушка наглажена и накрахмалена, такое у нее было чистое лицо и седые, отливающие синевой волосы.
Бабушка налила чай, села за стол и, подперев голову рукой, глядела на него. Она у него немного странная. Да это и понятно: бабушка почти четверть жизни прожила в капиталистическом государстве, в далекой Восточной Пруссии, в рыбацком поселке Цвай-брудеркруг. И до сих пор в той далекой стране жил» ' бабушкины родственники, и самый близкий из них —1 брат Карл. Все они были рыбаками, ведь и сама бабушка в ту пору, когда она была молодой, тоже рыбачила! В редких письмах Карл сообщал, как ловится рыба, сколько она стоит на рынке, и как однажды в море: волной поломало руль у бота. И не было письма, в котором бы Карл не рассказывал, как идет строительство фиш-куттера. О своем собственном фиш-куттере, небольшом, но с двигателем, бабушкина семья мечтала еще тогда, когда дед Петр, в ту далекую пору молодой моряк, познакомился с ней...
Кто-то фыркнул Грохнула дверь, Учитель подошел Никто так и не понял С крыши текло Пей чай Он постоял Папа, а где ты был Совсем немного Сколько несозданных книг
|
