— А ну, стакнемся еще,— не очень уверенно сказал Володя, как только Гринков ушел. Смеясь, Грек жевал его бутерброд.— Ну, козел! Мой завтрак верни.
— Э, да ты еще и жадный?
 — Я — жадный? Я?! Лопай сколько влезет.— Да пошутил я,— миролюбиво сказал Грека.— Ты думаешь, почему я за тебя ем, а? В пулеметное училище собираюсь, вот!
— Есть такое? — недоверчиво проворчал Володя.— И потом — вагонеточником же ты хотел стать. На «американках».
— А там надо быть очень сильным! — не обращая внимания на его вопрос, воскликнул Грека.— Может, придется пулемет на себе тащить, понял? Не хватает мне никакой еды. Волк... А вагонеточником я буду летом.
— Стакнемся еще, а?
— Некогда.— Грека надел варежки, пошел на улицу.— Видишь, шее, сколько льда скалывать? Да, к Лене пойдешь — привет передавай.
Показался «подкидыш» — трамвайчик в один вагон. На этом трамвайчике вожатой работала мать Жорка Коркина. И хотя до школы было две остановки, все равно Жорки ездил на трамвае, и, когда проносился мимо дома, где жили Грека и Володя, сам жал на педаль и звенел что было силы. Вот его довольная физиономия торчит. Володя махнул ему рукой и пошел медленнее, ожидая, когда трамвай промчит мимо,— как правило, на этом же «подкидыше» ездил в школу и Рыбин. Только не в трамвае, а на заднем буфере, или, как он говорил, «на колбасе». Стоит и не держится руками.
— Волок! — закричал Рыбин.— Привет другу зверей.
— Подвези портфельчик,— отозвался Володя.
— Швыряй!
Отперев железную дверь Отперев железную дверь, Полтора года назад Это Комаров Закаляется Сдвинув на затылок Все в классе Все в школе. Володя и Жека Смуглая, с чернящими
|
