— Пей чай,— сказала бабушка.— Пей. А потом я тебе что-то скажу.
Она отвернулась к окну, сжала губы, и лицо будто окаменело. И Володя понял: пришло письмо от Карла. В последнее время письма «оттуда» были грустными.
 Да, удивительная у него бабушка. Удивительна ее жизнь. «Императрица Екатерина» ходила на линии Петербург — Кенигсберг, возила в своих трюмах пшеницу. «Мне было двадцать три года, Вовка,— рассказывал когда-то дед Петр.— Был я матросом на той старой калоше. И вот в один из рейсов идем с Балтики по Морскому каналу. Стою на корме. И вдруг вижу: девчонка по берегу бежит. Синее платье, как волны, плещется вокруг ног, волосы — будто овсяная грива. Она была такая необыкновенная, что я ее решил разыскать».И дед нашел ее. И каждый раз, когда «Императрица» заходила в порт. Марта уже ждала его. А однажды шхуна попала в шторм, были сломаны мачты, и, кое-как добравшись до порта, судно встало на ремонт. Дед прожил там целых два месяца. И каждый воскресный день отправлялся в поселок Цвайбрудеркруг, не
раз ходил с Карлом и Мартой в залив ловить «Она была сильная и ловкая,— рассказывал дед, грузно шагая по комнате.— И гибкая, как. Однажды мы отправились с ней на танцы в парк. И загулялись. Было уже поздно, и Марта устала. И тогда я взял ее на руки. Я ее нес двенадцать километров! Я бы пронес ее так и все сто...»
Карл пишет, что сломал себе руку. В море,— сказала бабушка и улыбнулась.— Но ничего. Сейчас он уже поправился. Передает тебе привет.
Володя ушел в свою комнату. Прошелся взад-вперед, как когда-то ходил дед. Уже столько лет прошло, но еще до сих пор в комнате ощущается сладкий, какой-то медовый, запах трубочного «капитанского» табака.
Грохнула дверь, Учитель подошел Никто так и не понял С крыши текло Это новый подвиг Он постоял Папа, а где ты был Совсем немного Сколько несозданных книг Да он же трус
|
