ПОСЛЕСЛОВИЕ

Кем становятся спустя некоторое время люди, которых хорошо знаешь и помнишь? Как служат офицеры и рядом с ними те, кто носит эмблему воздушно-десантных  войск?

...В кабинет начальника Рязанского высшего воздушно-десантного командного дважды Краснознаменного училища имени Ленинского комсомола вошли два журналиста: майор и гражданский фотокорреспондент. Видя, что генерал занят, они остановились у порога.

На генеральском кителе, бросив солнечный росчерк по стене, колыхнулась Золотая Звезда Героя. Губы Альберта Евдокимовича Слюсаря были плотно сжаты, переносицу упрямо пересекла глубокая морщина.
В одной из редакций с помощью каких-то хитрых растворов сумели вытравить на снимке эту складку. Лицо генерала сразу стало доброе, приветливое. Однако фотокорреспондент, несколько часов «ловивший» в
кадр  начальника  училища,  решительно  отодвинул  снимок:
—  Нет, это уже не Слюсарь!
... — А нам не нужно, чтобы как у людей! — Начальник училища, заканчивая с кем-то разговор по телефону, резко повернулся к вошедшим и бросил такой взгляд, что они замерли у двери;
—  Вы, журналисты, тоже хороши, — тут же начал разговор. — Взахлеб пишите о тельняшках и беретах, а про то, что они и после стирки пахнут потом, — про это напомнить считаете вроде и неудобным. — Н вдруг совсем неожиданно: — В Рязани вам делать нечего. Забираю вас с собой в учебный центр. Через два часа быть в машине.

Путь — неблизкий, несколько десятков километров. А ведь именно с этой лесной, разбитой дороги Слюсарь начал делать то, что «не как у людей». Перво-наперво запретил возить в учебный центр курсантов на машинах.
—  Зимой — на лыжах, летом — пешком, — оборвал он начавшиеся было дискуссии о потере учебного времени, здоровье курсантов и тому подобном.

В момент, когда он ехал с журналистами в полевой лагерь, в пути были четверокурсники, преодолевали где-то сороковой километр. Если курсантам первого курса еще разрешается делать, привалы, подвозится горячая пища, то выпускники с одной фляжкой воды весь путь, то есть девять — десять часов идут без остановок.
—  На привалах ноги отекают, — то ли в шутку, то ли всерьез пояснил курсант Владимир Кухний, когда журналисты догнали роту капитана Виктора Алещика и пристроились к ней.
— Кухний, это у кого с ногами не в порядке? — послышался голос сзади.

Курсант смущенно умолк: в самом деле, еще наии-шут, что в Рязанском воздушно-десантном учатся слабаки. А гордость за училище и принадлежность к воздушно-десантным войскам здесь так велика, что даже отверстия около паровых батарей в классах вырезают только в форме парашютиков, не говоря уже о чем-то другом. Правда, еще одним гордятся: конкурс в училище бывает повыше, чем в славящихся этим показателем ВГИК и МГИМО. А сколько приходит писем ребят в редакции о стать офицерами-десантниками! Сколько в них восклицательных знаков о «васильках» — голубых беретах, прыжках с парашютом, рукопашном бое!

Да, воздушно-десантные войска окружены ореолом романтики. Но живет в них присказка: «Не ты выбираешь десантные войска, а они тебя». Великая мысль в этих словах. Не потому ли некоторые парни, уже став курсантами, через неделю-другую подают рапорт об отчислении?
— Передайте всем, кто хочет поступать в наше училище: у нас вначале трудно, а потом красиво. — В словах четверокурсника Валерия Шлыхова явно слышится категоричная интонация начальника училища. — Кто не готов морально и физически к преодолению трудностей — пусть лучше не едет поступать, не мешает другим.

Сам Валерий при поступлении не прошел по конкурсу. Несколько дней жил в лесу около учебного центра, где принимались экзамены. Кстати, некоторые живут так до первых заморозков, не веря в происшедшее с ними и надеясь на чудо: вдруг кто-то не выдержит, уйдет. И тогда...

Не успевает лечь на стол начальника училища рапорт с просьбой об отчислении, около ворот училища тут же собирается несколько десятков тех парней, кто не мыслит себя без    профессии   офицера-десантника и
готов преодолеть для этого любые трудности. Для Валеры Шлыхова такое чудо случилось, и вот уже он — отличник учебы, кандидат в члены КПСС, выпускник.

А трудности преодолевать в училище приходится немалые. Первый пример — машины в учебный центр едут пустые, а курсанты в это время туда же — ускоренным шагом. Есть в училище отличная полоса препятствий, как во всех училищах. Только заросла она травой. А вот недалеко... недалеко возвели новую. Раза в два длиннее. Один из ее элементов: бассейн, перегороженный металлическим щитом, заполняемый водой, сверху в один из отсеков наливают бензин и поджигают его. Курсант должен нырнуть в это пламя, поднырнуть под перегородку. Потом добежать до «мышеловки» — натянутой над землей колючей проволокой. Затем ползти, а над головой пули. Настоящие. Из ручного пулемета.

Поднимешь голову... Впрочем, голову никто не поднимает. А прыжки уже на восьмой день после зачисления в училище? А когда курсантов посредине Оки высаживают из боевых машин, и что до левого берега, что до правого — все равно вплавь? А жить зимой в палатках, землянках, чумах, когда рядом в двадцати шагах стоят пустые теплые казармы?