А тогда на сборном пункте лейтенант вздохнул

А тогда на сборном пункте лейтенант вздохнул, и заменять меня не стал. Правда, подчеркнул:
— Вот что, будущая гвардия. Вы добровольно выбрали службу в десантных войсках. Но это совсем не значит, что вы стали десантниками. Десант еще сам будет выбирать вас. Некоторых проверит сразу, других — под конец службы, третьих — лет через десять — пятнадцать после нее, а то и под конец жизни. Но запомните: настанет в жизни каждого такой момент, когда потребуется для принятия единственно правильного решения армейская, десантная закалка. — Лейтенант был жилистый, подвижный, он все ходил вдоль строя, изучал нас быстрым и цепким взглядом. Глаза у него были карие, губы тонкие, подбородок с небольшой ямочкой властно выдавался вперед. — Каким должен быть десантник? — осмотрев строй, он остановил взгляд на мне.

Что мы знаем в этом возрасте про воздушно-десантные войска? «Войска мужества и отваги; мужество высшего класса; храбрость первой категории; готовность номер один», — эти и подобные фразы слышали или подразумевали во всех фильмах о десантниках. Все сокрушают, всех побеждают — это воздушно-десантные войска. Фильмы нравились, на них было не достать билетов, но лишь проходил первый ажиотаж от киношных «голубых беретов», задумывались: а мы так сможем?

Частенько получалось, что нет. На экранах жили супермены. На том же, как достигается армейское умение, сноровка, режиссеры не останавливались, считали, видимо, скучным и второстепенным. А вот мне, например, хотелась увидеть и поверить, что стрелять навскидку, прыгать по крышам, бороться против пятерых — этому научились обыкновенные ребята, придя в армию. Хотелось, чтоб фильм помог поверить — этому научишься и ты.                                                                         

Однако фильмы решали свои, почти всегда приключенческие задачи. Откуда же зрителю знать, что десантник ради пяти минут парения в воздухе столько пота проливает на укладках, тренировках.

Но так я смог "рассуждать чуть погодя, уже послужив в «продуваемых всеми ветрами войсках». А тогда на сборном пункте, стоя перед лейтенантом, перебирал в памяти все фильмы и никак не мог найти то главное что отличает десантника от других. Потом вспомнилась парашютная вышка, и я, пожав плечами, заранее соглашаясь на неточность, ответил лейтенанту:
—  Десантник должен быть смелым.
—  Смелости небу мало, — лейтенант вновь заходил вдоль строя. — Ему еще нужны ум и сила. И здесь я перехожу к главному, — он остановился, дождался, когда мы затаили дыхание, — перехожу к главному — повторил офицер. — Забудьте крылатое выражение, что армия всему научит. У нас для этого нет времени, нам надо охранять Родину. Армия лишь создает условия для учебы, а постигать все науки вы должны сами. Сами! Запомните это сейчас.

Вот такая лекция была прочитана нам, уже почти солдатам, и в правильности слов лейтенанта мне не раз приходилось потом убеждаться.

Хотя как убеждаться? Мы внимали советам сержантов и офицеров, а их было столько в первые дни, что не верилось, можно ли вообще когда-нибудь разобраться во всех армейских правилах, порядках, отношениях. Если на гражданке мы могли вести себя так, как хочется, в зависимости от собственной совести — вернуться домой в любое время, уступить место или «поспать» на сиденье в автобусе, никого не замечая вокруг, то теперь на нас вдруг свалилось, обрушилось категоричное «вы должны!»

«Вы должны приветствовать старших и друг друга, вы должны беспрекословно выполнять приказ». Вы должны... должны... должны... Как редко, оказывается, мы слышали это слово до армии.

Но что удивительно — мы почти все сразу оказались готовыми к этому. Когда и где это в нас воспиталось и почему дремало — судить не берусь. Но уже через несколько дней нам самим казалось диким сидеть в присутствии старшего или не подняться, когда к тебе обращаются. Мы сами одергивали тех, кто шел в казарму в грязных сапогах или не убирал за собой посуду в столовой. Все это становилось нормальным и естественным, и потом не раз думалось: будь гражданка к нам строже, все это не приходилось бы узаконивать армейскими уставами.

А после того как был пройден курс молодого солдата и мы приняли военную присягу, нас стали распределять по подразделениям.