Я поискал глазами, куда бы поставить аккордеон. Таня убрала со стола тетрадки. Из самой нижней выпали и разлетелись по комнате листки с рисунками. Я поставил на стол аккордеон, собрал их встопку, стал рассматривать.  Чего только там не было! Деревья, дома,самолеты, машины, собаки, зайцы. На одном из рисунков я узнал детдом. Рядом с ним крохотные человечки, круглолицая, величиной с дом, воспитательница. Почти на каждом листке старательным детским почерком было выведено: «Татьяне Васильевне в день рождения».
Я вспомнил, как после концерта ребятишки подходили к ней, смущенно совали эти самые листки.
— Что же ты не сказала? — обиженно спросил я.
— А зачем? Мне и так хорошо было. Таня подняла залетевший под стол листок.
— Посмотри. Вот Саня нарисовал.
Я узнал, вернее, догадался, что на рисунке Сань изобразил свой поселок Бакалеи. На переднем пла был нарисован клуб, от него, будто в очереди друг Другом, вниз шел ровный ряд домиков, чуть выше, обрез листа, раскрашенные зеленым караном, бугрились гольцы.
А самолет Наташа Горина нарисовала, Помнишь, она говорила, что у нее отец Девочка совсем одна. Вот она и выдумала Родителей.
посмотрела на меня, печально улыбнулась. Я тоже когда-то придумывала. дрогнули, растянулись губы, Но она все же сдержала себя. Тани были свой дом, мать. Про отца не вспоминала, стеснялась, что-ли. ее сл-
овам, мать была красивая, высокая, с мяг-
в порядке, и не подвел, приехал, как и в два часа.
Точно рака Я полез в подполье Почему так происходит Я купил сыру Голос у нее дрогнул Глухо затарахтел мотор Она была у вас B двухэтажном деревянном доме На нет и суда нет Дорогу потерял.
|
